Моей самой заветной мечтой тогда было получить 1-й Дан. В записной книжечке было уже много записей техник, которые я освоил. Приближался срок возвращения в Союз. На горизонте была поездка по военной линии в Чили. Я усиленно тренировался, чтобы достичь уровня 1-го Дана. Но официально аттестацию я пройти не мог, по двум причинам: во-первых, тогда в стране не было Рауля Рисо, единственного из кубинцев, кто мог присваивать даны, а во-вторых, потому, что это просто было нельзя уже по служебным соображениям. Так что сдавал я свой экзамен моему тренеру Роберто Пеньялберу Вальдесу, в присутствии нашей группы, и под аплодисменты получил диплом, сделанный в Управлении боевой подготовки МРВС Республики Куба, и заверенный подписью моего тренера и печатью того же самого министерства. Конечно, это был не настоящий японский диплом. Но я был рад и этому и гордился им долгие годы. И сейчас продолжаю гордиться. Он стоил мне такого труда! Потом был прощальный вечер с моей группой, и я улетел в Союз. Командировку в Чили отменил генерал Пиночет 11 сентября 1973 года. Причем, говорили, что в охране Альендэ, в том самом последнем бою во дворце Ла-Монеда, было много кубинцев, причем все они занимались Дзёосинмоном. Так что планы поменялись, и я летел домой. И главным моим сувениром, который я вез с собой, кроме большой любви к этой удивительной стране и ее людям, были знания, полученные в стиле каратэ Дзёосинмон, записанные в маленькой белой записной книжечке, блокноте Военно-технического института и этот диплом о присвоении мне 1-го Дана. Шел 1974 год.
Дома я сразу начал тренироваться. Для этого мне любезно предоставил спортзал моей 145-й средней школы любимый учитель физкультуры Зигмунд Казимир Бронеславович. Тогда еще отношения между людьми строились на других принципах, и занимался я в этом зале бесплатно. И, конечно же, не брал денег со своих друзей, бывших одноклассников - Виталия Голуба, Олега Пашкевича и многих других. Моя новая работа преподавателем переводческого отделения факультета РГФ, в университете я проработал более 17 лет, давала мне много новых учеников из университетских студентов. Некоторые из них до сих пор мои друзья. Я организовал секцию каратэ в КГУ. И многие мои студенты, у которых я преподавал специальность на факультете, стали моими учениками в каратэ. Вообще, только теперь я понял гениальный смысл латинской поговорки «Уча, мы сами учимся» потому что основные, глубинные знания испанского языка я приобрел во время преподавания. И, как ни странно, углубленное понимание Дзёосинмона получил именно, когда начал тренировать. И в методиках тренировок и преподавания языка у меня было много общего. Благодаря методике Дзёосинмона, я освоил интенсивые методы преподавания иностранного языка, создал свою методику. И эффективность этой методики показал тогда, когда научил четырех корейцев из Северной Кореи, все, кстати, звались Ли, все мастера 4-5-го Дана таэквандо, прекрасные руссисты, ни слова не знающие по-испански, так вот, всего за 11 месяцев (!), я подготовил из них переводчиков-синхронистов испанского языка для работы на 13-м Всемирном фестивале молодежи и студентов в Пхэньяне. Это была программа, которая выполнялась на базе факультета РГФ КГУ. Так вот, я благодарен всем своим ученикам, многие из которых научились Дзёосинмону хорошего уровня и, во время своих занятий, сами того не зная, обучали меня. Это мастер спорта по боксу Прокофьев Владимир, которого, к сожалению больше нет с нами, солист ансамбля им. Вирского Речкалов Александр, тогдашние мои студенты Валько, Дергоусов, Рубо, Хараминский, Пономарев. Ходили ко мне на тренировки и Е.Микулинский, главный редактор журнала «Тигр и дракон», Георгий Кузьмин, нынешний украинский казак, А. Попович. Многие годы у меня тренировался Дзёосинмону А.Самотохин, который потом стал тренироваться у меня и айкидо.
В те годы в Киеве, как и во всей стране, был бум каратэ, возникало множество секций, появились Шотокан, Киушинкай, винчунь, другие стили, начали осваивать и у-шу. Я стал тогда Председателем тренерского совета Федерации Каратэ г. Киева. Участвовал в тренерских и судейских сборах, проводил судейство соревнований. Когда закончилась пора первой легализации боевых искусств, и каратэ загнали в подполье, мы с моей группой стали тренироваться только для себя. Около двадцати лет я ходил в спортзал Пединститута, как на работу, чтобы тренироваться каратэ. Обязательной нормой дня, было пройти несколько сот метров по залу, выполняя серии техник в низких позициях, в поясе с металлическими утяжелениями для аквалангистов. Хочу сразу отсоветовать делать это страстным любителям каратэ. Потом это скажется на вашем позвоночнике. Но тогда об этом никто не думал. Частые удары по ногам в спаррингах превратили кость на обеих ногах в пилу, в поединках время от времени трещали пальцы рук и ног, потом гипс, перерыв и снова спарринги. Благодаря большим скоростям, стали происходить необъяснимые вещи, иногда, в поединке, при сложении движений партнеров стала возникать какая-то совершенно непонятная сила. Потом я понял, что мы стали приближаться к Айкидо. И как ни странно, в один из дней, зайдя в зал, после стольких лет тренировок, я почувствовал, что больше не хочу спарринговать. Я дорос до айкидо и через некоторое время стал осваивать этот вид боевого искусства. Потом, сравнивая каратэ и айкидо, я сделал вывод, что каратэ по отношению к движению противника деструктивно, а айкидо конструктивно. Время разрушать закончилось, наступило время строить. Но это можно было почувствовать только после длительной эволюции, которая началась во мне, благодаря Дзёосинмону. Я не считаю, что предал Дзёосинмон, сама жизнь и мое внутреннее развитие выстроили новые приоритеты. Но первая любовь, любовь к Дзёосинмону, не проходит никогда. Потом, через несколько лет, на показательных выступлениях айкидо в Киевском Пединституте им. Драгоманова, я продемонстрировал разницу между каратэ, которое разрушает и движение и атакующего партнера; и айкидо, которое продолжает, перенаправляет движение, оставляя при этом нетравмированным партнера, который меня атакует.Потом, сравнивая каратэ и айкидо, я сделал вывод, что каратэ по отношению к движению противника деструктивно, а айкидо конструктивно. Время разрушать закончилось, наступило время строить. Но это можно было почувствовать только после длительной эволюции, которая началась во мне, благодаря Дзёосинмону.
Остается только рассказать, как я понял, почему стал изучать испанский, и каким образом, гражданская война в Испании помогла мне попасть на Кубу, начать заниматься каратэ и, собственно, иметь возможность написать этот материал.